Интервью с Сергеем Рудневым (начало)


Сергей Руднев — обработка русской народной песни "Ой, вставала я ранёшенько", исполняет Сергей Руднев.

Гитарный журнал представляет вашему вниманию интервью с Сергеем Рудневым.

Сергей Руднев: — Давайте, я вам сразу предложу вам тему для беседы! Почему нам так интересно разбираться в своём родном инструменте? Потому что каждый из нас в гитаре ищет что-то своё. Чем хорош и интересен Руднев? Он хорош и интересен только тем, что он "накопал" и что знает такого, чего не знают другие.

С.Б.: — А как же ваше исполнительство?

С.Р.: — Моё исполнительство остаётся в стороне, я лишь иллюстрирую то, что мне удалось сделать.

С.Б.: — Расскажите, пожалуйста, что же удалось "накопать"?

С.Р.: — Довольно много… Для начала надо сказать — заявляю ответственно — семиструнку в России как следует не знают... Существует потерянное звено, которое находится между классической ветвью семиструнной гитары и народной ветвью. Русский гитарист Сергей Орехов (1935—1978; один из крупнейших русских гитаристов, семиструнник), например, занимался как раз народной ветвью, ведущей, скажем так, к цыганской музыке. И вот это потерянное звено мне больше всего интересно.

Когда я обрёл некоторый опыт игры на семиструнке, встал вопрос, как адаптировать его для шестиструнной гитары. Отсюда пошли некоторые приёмы. Я, например, использую два приёма, которыми не пользуются другие гитаристы-классики...
И у меня есть собственный подход к разработкам народных тем.

С.Б.: — Какие у этого подхода истоки? И вообще — когда вы стали играть на гитаре?

С.Р.: — Знакомство с гитарой началось лет в 10-11. Тогда впервые в руки попала семиструнка. Ну, и была благоприятная атмосфера, поскольку я вырос на Волге, в моей семье все хорошо пели... Перед глазами всё время проходили картины сельской жизни. То есть уже изначально отношение к русской музыке было трепетное, поэтому потом, когда я брал какие-либо народные темы, то работал над ними как следует. Да и как могло быть иначе? Вот пример. Приходит в гости кто-то из "старожилов" и просит: "А ну, сыграй "Однозвучно гремит колокольчик". И попробуй ты что-то не дотянуть и что-то недослышать. Он тебе потом скажет: "Э-эх, это всё не то!"

Сергей Руднев

То есть существует своего рода планка, уровень, до которого нужно суметь дотянуться. Например, имитация любого инструмента на гитаре должна быть как можно ближе к оригиналу. Мне приходилось анализировать технику игры на балалайке, гудке, гуслях с тем, чтобы понять, как это лучше перенести на гитару, "вплести" в музыкальную ткань. Это большой труд, но очень интересно. Однажды выяснилось, что такими вещами вообще почему-то никто не занимается. А ведь подобные эксперименты существенно обогащают гитарную технику!

И ещё. Когда я вплотную занимался боевыми искусствами, у меня был "крен" в область анатомии — на то, что вся мышечная структура человека — что называется динамикой, — подчинена определенным законам. Годы идут, встаёт вопрос, как держать хорошую форму, и как сделать так, чтобы можно было работать часами и чтобы не уставали руки. Большинство исполнителей этого тоже не знают, так как существующие гитарные методики обычно эту тему не освещают.

С.Б.: — Вы хотите сказать, что существует некий метод, позволяющий более качественно заниматься на гитаре?

С.Р.: — Регулярность и длительность тренировок необходима, но процесс можно ускорить. В этом деле уже есть опыт, он пришёл с Востока. Известно, что чем сильнее и эластичнее мышца, тем быстрее и точнее движение. Что происходит у нас, у гитаристов? Налицо некая неестественность — мышцы-сгибатели работают, разгибатели нет. Появляется зажатие мышц, и рука уже не расслабляется. Я пытался что-то искать — обратился к фламенко. Там с этими вещами дело получше обстоит, но все равно есть некий порог.

В итоге я стал заниматься специальным тренингом для рук. Так вот, сейчас занимаюсь на гитаре очень мало, но тем не менее сохраняю форму. Стоит подобным образом позаниматься с месяц, и все пассажи будут просто "летать". Однако ещё раз подчеркну, это не гитарная техника. Если хотите, могу рассказать и показать упражнения. Установим срок в несколько дней, допустим, а потом вы расскажете, как и что поменялось в вашей игре.

С.Б.: — С удовольствием! Но это отдельная большая тема. Давайте вернёмся к ней чуть позже, например в рамках мастер-класса.

С.Р.: — Хорошо.

(Примеч.ред.: Мы надеемся в ближайшем будущем взять мастер-класс у Сергея Руднева, записать его на видео и опубликовать в Гитарном журнале.)

С.Б.: — Вы сказали, что ваши упражнения — это специальный тренинг для рук…

С.Р.: — Не только. Это ещё связано с дыханием и питанием. Необходимо правильно дышать. Например, когда в организме накапливается углекислота, мышцы становятся более эластичными. Нужно знать, как лучше это использовать для своих целей. А гитаристы, когда играют, сидят по-разному и дышат часто неправильно. Но это, как вы сказали, тема для отдельного разговора.

***

С.Б.: — Сергей, вы сейчас активно занимаетесь боевыми искусствами?

Боевые искусства

С.Р.: — Нет, я просто поддерживаю себя в хорошей форме, только и всего.

С.Б.: — Но, тем не менее, раньше вы занимались много?

С.Р.: — Конечно!

С.Б.: — А не мешало ли это игре на гитаре? Ведь вы отрабатывали удары, наверняка разбивали себе костяшки пальцев. Какие-то травмы неизбежны.

С.Р.: — Нет. Ничего разбивать или ломать не приходилось. У нас сложилось неверное представление о боевых искусствах, потому что всю информацию получаем из фильмов. А на самом деле главное здесь — постоянный психотренинг и работа над собой. Раньше было немного по-другому. Раньше вся жизнь была борьба и война, например, на Окинаве крестьянам запрещали носить оружие, поэтому они тренировались наносить мощные удары, чтобы защитить себя. Сейчас это не нужно. Мне в боевых искусствах интересны: философия, движение, оздоровление, дыхание, миропонимание. Поэтому, когда я занимался в группе, удары мы отрабатывали по эластичной доске "макивара". Это необходимый минимум.

С.Б.: — Но всё же степень риска травмировать пальцы довольно велика.

С.Р.: — Боевые искусства — самый нетравматический вид спорта. Потому что здесь с первых шагов учат, как не нанести травму спарринг-партнёру. Если учитель профессионал, а не какой-нибудь шарлатан и дилетант, он никогда учащегося не поставит в спарринг, пока тот не научится чувствовать дистанцию. А на то, чтобы чувство дистанции было идеальным, уходит два-три года работы. Так что с руками проблем не возникало.

С.Б.: — Хорошо. Давайте вернёмся к музыке. Хочу задать вопрос, который, возможно, вам уже порядком надоел. Почему вы играете русскую музыку, но на шестиструнной гитаре?

С.Р.: — Объясняю. Шестиструнная гитара — инструмент, имеющий мировое признание. Не случайно этот строй остался в истории. Он с точки зрения универсальности наиболее, наверное, правильный. Максимальный диапазон звуков на минимальном расстоянии для пальцев левой руки. Обратите внимание, что в разных странах, например на Кубе, в Японии, исполнение народных мелодий особо почитается. Многие профессиональные музыканты этих стран великолепно исполняют "народные" вещи. У нас, к сожалению, это не всегда так. Так вот, и мне, как человеку, хорошо чувствующему семиструнку, было легче перенести "русское" звучание на классическую гитару.

Шестиструнная гитара для меня — транслятор русской музыки для всех. Русскую музыку можно играть на классической гитаре очень достойно, даже семиструнный репертуар. И потом, смотрите, те классические гитаристы, которые окончили вузы и которые потом потянулись к русской музыке, они не пойдут на семиструнку, они будут рассматривать её лишь как второй инструмент. Но когда они качественную семиструнную музыку получают через шесть струн, а потом обращаются к оригиналу, то уже видят, что что-то в оригинале лучше, а что-то хуже, это полезный опыт.

С.Б.: — То есть вы идёте методом от противного: заинтересовываете гитаристов семиструнной гитарой через шестиструнную?

С.Р.: — Я даю мечту о той семиструнной гитаре, которая у нас внутри. Человек, владеющий шестиструнной гитарой, иначе смотрит на семиструнку. Он может взять от нее лучшее и отбросить ненужное. Если заниматься только семистрункой, то минуешь весь этот опыт.

С.Б.: — Вы знаете, кстати, что в этом году Дмитрий Илларионов играл в США на семиструнной гитаре на Фестивале IARGUS, который организовал Олег Тимофеев?

С.Р.: — Да?!

С.Б.: — То есть гитаристы-шестиструнники начинают интересоваться семиструнной гитарой, причём исполнители такого уровня…

С.Р.: — Это очень интересно и очень хорошо! Как я сказал, если человек с классическим образованием берёт семиструнную гитару, он оказывает ей честь, потому что весь опыт, багаж и образование он проецирует на этот инструмент. Но есть важный момент: чтобы достойно играть семиструнный репертуар, чтобы это не была просто классическая гитара на семи струнах, необходимо учитывать опыт семиструнников.

С.Б.: — Однако мы немного ушли от темы. Итак, русская музыка и шестиструнная гитара… Как вы к этому пришли?

Сергей Руднев

С.Р.: — Я был всеядный. Начинал с джаза, мне нравился фольклор, играл на балалайке, на аккордеоне, на баяне. В шестиструнной гитаре я вижу краски всех этих инструментов. Но сразу оговорюсь: что касается кантилены, русской песни, приёмов — портаменто, легато и пр. — пока инструмента совершенней, чем семиструнная гитара, я не нашел. В поисках того, как лучше выразить то, что хочется, на шестиструнной гитаре, я перелопатил кучу всего: школы, методики и пр. Что-то присылали из-за границы — удалось даже получить в оригинале школы Сабикаса, Эскудеро. В 90-е годы, когда я занимался поисками и поднимал архивы, нашёл очень много любопытного.

Мне была интересна методология, о которой писал Стахович (1819—1858; московский гитарист-дилетант, историк семиструнной гитары), о которой писал Заяицкий (1850—1910; автор книги "Интернациональный Союз Гитаристов") в своих письмах — понятие тона, система обыгрышей, проб, каденций. Этот метод существовал в письменном виде, им пользовался Циммерман (1813—1882; один из крупнейших гитаристов-семиструнников петербургской школы). Кстати, вот интересно — первым, кто вообще объяснил, что такое тон и как он образуется, был Саренко(1819—1881; петербургский гитарист-семиструнник, композитор, военный врач). Об этом не написано нигде — ни в одной школе игры. Далее, Циммерман играл арпеджио пятью пальцами — это была его школа, которая и умерла вместе с ним, к сожалению. Крайне интересный метод! Причём при такой игре у него не возникало "мазни", все звуки были четкие как горох. То есть, если подойти с точки зрения шестиструнной гитары к семиструнной, выясняется, что методология последней может существенно обогатить технику первой. Я пробовал некоторые из этих техник.

С.Б.: — Например, пятипальцевое арпеджио?

С.Р.: — Да, эту и другие. Плюс здесь дело ещё в том, как пальцы разрабатываются. Здесь семиструнники пошли даже дальше классических гитаристов. Но только всё это передавалось "с рук на руки". Было изобретено много замысловатых видов арпеджио, других приемов. Например, "сцепление" пальцев при игре тремоляндо, которое отличается от испанского расгеадо. Лебедев (1867—1907; петербургский гитарист-семиструнник, один из немногих концертирующих гитаристов России того времени), Циммерман играли так, я этот способ тоже пробовал. Это тремолирование по-русски делается по-другому. Могу сейчас взять тянущийся тремолирующий аккорд без "стыков" и "швов". Такой способ позволяет сколь угодно долго держать звучащим аккорд, его хорошо использовать как оркестровый прием. В общем, в итоге я выработал какую-то свою технику, ни на что не похожую, нечто среднее между фламенко и классической гитарой, но с русской закваской.

С.Б.: — Какие ещё особенности есть у семиструнной гитары?

С.Р.: — Семиструнка при всей своей неоднозначности имеет замечательную вещь, которой нет у классической гитары. Это пробы и каденции, которые строятся от одного звука, от одного аккорда. Допустим, до-мажор, и от него идёт модуляция в субдоминанту, доминанту и опять в тонику. И существуют способы обыгрывать такие модуляции аккордами и арпеджио, причём арпеджио могут быть разными. Это очень легко запоминается, ложится в руки. Поэтому любой хороший семиструнник просто брал аккорд и уже был готов сделать первый шаг к импровизации.

Сергей Руднев

Данное умение, например, очень полезно при игре в аккомпанементе, когда певец "зависает" на одной ноте, а гитаристу в это время открывается обширное поле для деятельности. Такие вещи делал Сергей Орехов. Я специально анализировал его игру. Он имел по большому счету не так много секвенций, но они у него были сделаны по этому принципу и очень изобретательно.

Кроме того, у семиструнной гитары симметричная аппликатура октавных регистров, поэтому, кстати, возникают трудности при переносе материала на классическую гитару. Приходится искать другие ходы, и каждый находит что-то своё на этом пути. Но в принципе есть система. Я немного затронул данную проблему в книге "Русский стиль" — в первом томе, привел несколько примеров и т. д. Во втором томе, который сейчас готовится к печати, всё это будет рассматриваться более детально.

С.Б.: — Давайте всё-таки дадим определение — что вы называете "русским стилем"?

С.Р.: — Я просто переношу на классическую гитару то, что есть в семиструнке. Ну, и плюс своё понимание каждой музыкальной темы.

С.Б.: — Существуют мнения, что игра на семиструнке своего рода "второго сорта".

С.Р.: — Ни в коем случае не надо считать, что "русская игра" — это игра поверхностная, безалаберная. Есть такие мнения. Это неверно! Просто надо копнуть чуть глубже, и всё встанет на свои места. Например, хотя сейчас гитаристов очень много стало, всё равно, живой, теплый звук с вибрато и правильным количеством колебаний — 5-6 в секунду, как у вокалистов, — есть очень у немногих! Хорошая вибрация в русской гитаре — вещь естественная, на классической гитаре ей не учат. Звучание семиструнки безошибочно определяешь на слух.

С.Б.: — Можно подробнее остановиться на колебаниях?

С.Р.: — Есть такой аспект, что музыка, какая бы она ни была, должна быть всегда приятна слуху. Чистая физика. Проверено, что когда количество колебаний звука в секунду мало, ухо человека это плохо воспринимает. Если колебаний 5-7 в секунду — это то, что нужно. Когда чаще, получается, как говорят певцы, "лошадиная трель", неприятная для уха, — своего рода блеяние. Со струной то же самое. Если звук извлекается правильно, струна колеблется правильно, звук "летит". Если же просто дёргать струны, такого эффекта не будет. Правильная вибрация — одно из главных умений гитариста, если вообще не основное.

С.Б.: — Давайте ещё поговорим об особенностях семиструнки. Что ещё вы хотели бы донести до гитаристов-классиков?

С.Р.: — Семиструнная гитара — инструмент тесно связанный с фольклором, это необходимо понимать и учитывать. Нужно знать русскую историю и традиции, чтобы лучше понимать фольклор. Только так можно понять, как правильнее играть на семиструнной гитаре этот репертуар.

***

С.Б.: — Сергей, если продолжать вашу мысль об исполнении русской музыки на русской гитаре или даже на шестиструнной классической, то вы, как я понял, считаете, что гитаристы играют её слишком "по-классически"?

С.Р.: — Да. Им просто не хватает опыта здесь. У них нет семиструнной школы, то есть традиционных семиструнных наработок. Чтобы получить такой опыт, нужно хотя бы уметь аккомпанировать. Там этому есть применение.

С.Б.: — По-моему, гитаристы-классики в большинстве своём аккомпанировать не любят…

С.Р.: — Не надо считать аккомпаниаторство чем-то прикладным. Оно по своему статусу стоит не ниже чистого исполнительства. Аккомпанировать — это даже где-то сложнее. Во-первых, аккомпаниатор должен содержать в себе композиторский дар, чтобы слышать что к чему. Во-вторых, он должен в совершенстве владеть всеми тональностями. В-третьих, и это самое главное, он должен знать репертуар. Например, если поётся городской романс… Это один из самых серьезных жанров. Он совмещает и классическое пение, и культуру, и гармонический язык. Классический гитарист к этому не готов, он не знает, что с этим делать. А ведь можно научиться, можно послушать, как играют известные пианисты, такие как Таскин, Ашкенази.

С.Б.: — А не помешает ли этот опыт классическому гитаристу исполнять классические произведения?

С.Р.: — Да ни в коем случае! Такой опыт обогащает. Это же кругозор. Гитарист, который не знает истории классической музыки, который не знает джаза, фламенко, современную музыку, фольклор, — неполноценен. Его игра будет просто неживой. И здесь не важно, любишь ли ты ту же семиструнную гитару или нет, надо знать её, как и всё остальное. Я в своих поисках техники и других особенностей был как чокнутый. Если чего-то не знал, то кидался и изучал. Здесь мне повезло, кстати. Я был знаком со Славским. А все гитаристы, которые приезжали в Россию из-за рубежа, приезжали и к нему тоже. И у всех он подсматривал форму ногтей, метод игры, занятий. Поэтому могу "попижонить" — я видел почти всех гитаристов, которые приезжали в Советский Союз, со всеми общался и получал информацию. Это бесценный опыт.

Сергей Руднев — "Липа вековая", своеобразный хит Сергея Руднева, который исполняют многие известные гитаристы. Представляем вам авторское исполнение.

С.Б.: — Сергей, но вот популяризируя русскую музыку через шесть струн, — сейчас вас много играют за границей, — вы считаете, что иностранец сможет сыграть русскую музыку?

С.Р.: — Не знаю. Нужно хорошо знать фольклор, особенности, историю. Никогда американец не сможет исполнить "Ах, ты степь широкая" так, как её сыграет русский, потому что не видит перед глазами этих картин, не чувствует этого внутреннего надрыва. И тут ничего не сделаешь. Надо родиться здесь. Но кстати, "русскость" в хорошем смысле слова надо расшифровывать и нам самим — мы многое стали забывать как нация — только тогда получится сыграть фольклорные темы характерно, отталкиваясь от внутреннего содержания песни.

С.Б.: — То есть что тогда получается, иностранец играет русскую музыку по-своему?

С.Р.: — Да. Они берут что? То, что точно транслируется всеми — музыкальную суть. Однако я более чем уверен, что текстов, например, они не знают. Единственный пока, кто сделал всё более-менее правильно, был Ямашита. Он хотел исполнить и записать несколько русских народных песен. Для этого ему надо было узнать традицию каждой песни — из какой полосы России она, какие особенности её исполнения. И когда он приехал в Москву, то все это стал спрашивать. Я рассказывал ему, например, об общерусской традиции, исполнялась ли эта тема к празднику, в каком темпе и так далее. Все мои пояснения Ямашита тщательно записывал. Я тогда поразился его глубине, он задавал те вопросы, которые у нас почти никто не интересовался.

С.Б.: — Кстати, он записал эти песни?

С.Р.: — Не знаю. Говорят, что записал.

***

Продолжение следует...

    Комментарии

    Один комментарий к “Интервью с Сергеем Рудневым (начало)”

    Что вы об этом думаете?

    Расскажите всю правду...
    и, да, если вы хотите, чтобы ваш комментарий сопровождался аватаркой, пройдите по ссылке и получите граватар!